«Загробные заметки» часть 3


россия читать 2 часть
Таким образом, Император, при всем желании знать истину, получал неверное понятие о фактическом положении Государства, а тем более о настроении, господствовавшем в интеллигентных классах и в народе.
Насколько Император Николай I, Самодержавный Государь, был ограничен в проявлении Своей воли, это доказывается тем, что широкое преобразование, задуманное в начале Eгo царствования и подготовлявшееся в течение 20-ти с лишком лет, — освобождение крестьян, — осталось без всяких последствий.
Император Александр II и ближайшие Eгo сподвижники поняли причины 30-летнего застоя в период времени, предшествовавший Крымской войне, но, обращаясь к пробуждению общественной жизни, они впали в противоположную крайность. Им казалось, что все будет сделано, если обществу, не касаясь притом оснований государственного строя (Самодержавной Монархии), будет дана возможно большая степень самодеятельности и свободы.
Согласно с этим крестьянским сходам предоставлено было бесконтрольно распоряжаться разделом и переделом земель, ссудо-сберегательными кассами, запасными хлебными магазинами, распределением налогов и повинностей и проч. Согласно с этим предоставлено было земствам и городам самоуправление, хотя и заключенное в достаточно тесные границы, но совершенно бесконтрольное. Самоуправление крестьянское сделано было ответственным перед сходами, городское — перед думами, земское — перед земскими собраниями. Правильно устроенноrо контроля со стороны Государства и eгo административных органов установлено не было.
Поэтому крестьяне испытывали неурядицу в своем общественном быту и терпели от произвола собственных выборных. Еще на первых порах, пока действовали мировые посредники (Мировой посредник — должностное лицо, назначавшееся с 1861 года из числа местных дворян-землевладельцев для разбора споров и жалоб, возникавших между крестьянами и помещиками в пepиод реализации крестьянской реформы 186 1 года. Ведало органами крестьянского общественного самоуправления и обладало по отношению к крестьянам судебно-полицейской властью. Институт мировых посредников был упразднен в 1874 году и заменен уе3дным по крестьянским делам присутствием. — прим. автора материала), была власть, которая могла сколько-нибудь ограждать нарушенные права; с упразднением мировых посредников остались лишь непременные члены уездных и губернских по крестьянским делам присутствий, — власть, лишенная возможности действовать на местах, да мировые судьи, которые одни вопросы не имели права разрешать, а другие разбирали тогда, когда уже восстановление права оказывалось запоздалым.
Города, за исключением немногих более крупных и с более образованным населением, которые вообще повели свои дела успешно, мало выиграли вообще от преобразования городскоrо управления, так как их хозяйство отдано было всецело в руки выборных, а за исполнением правил относительно составления бюджетов, отчетности правильного надзора не было.
Поэтому жалобы на бездействие Правительства, на равнодушие eгo к разного рода неустройствам были часты, и, само собою разумеется, чем ниже был уровень интеллигенции, думы и управы — тем беднее были достигаемые самоуправлением результаты, тем сильнее было недовольство.
Земства, оказавшие также несомненные услуги России относительно устройства врачебной части, поднятия народного образования и разных отраслей местного хозяйства, равным образом не оправдали ожиданий: отчасти вследствие того, что в известных пределах они действовали бесконтрольно, — это вызывало жалобы на Правительство и на администрацию, ничего не предпринимающих для обуздания злоупотреблений; отчасти вследствие того, что бесконтрольность вызывала стремление переступить через границу, назначенную для деятельности земства. Эти обстоятельства вызывали раздражение в администрации, которая в иных случаях видела невозможность что-нибудь предпринять на основании закона для противодействия беспорядку, а в других — затруднялась провести границу между дозволенным и недозволенным. Действительно, некоторые земства были не прочь возбуждать общие государственные вопросы, вторгаться в область внутренней политики (явления эти были, впрочем, очень редки), и само собою разумеется, что подобные увлечения не могли быть терпимы, но были другие случаи, когда земствам нескольких губерний необходимо было действовать по известно установленному плану,
например, относительно прекращения эпидемий и эпизоотий, собирания статистических сведении и проч., и когда тем не менее стремление к объединению деятельности за пределами одной губернии рассматривалось как нечто незаконное, как относящееся к ведению Государства, а не местного самоуправления.
С формальной точки зрения взгляд администрации был правилен, но по существу дело требовало решения, согласного с общественною пользою в смысле удовлетворения многих ходатайств.
К сожалению, спокойное, беспристрастное отношение администрации к самоуправлению составляло исключение. Сельское бесконтрольное самоуправление фактически, конечно, не бьию вне влияния административной власти, которая могла жаловаться скорее на недостаток органов для действия на местах, чем на недостаток власти, которая, однако, чувствовала себя стесненной судебной охраною дарованных населению прав.
В городах администрации труднее было распоряжаться по произволу; но еще труднее было подчинить своему воздействию земства, в которых большинство деятелей и в собраниях, и в управах
состояло из дворянства. Земства, как замечено было выше, под влиянием сознания своей бесконтрольности и настоятельности нарождающихся потребностей находились часто в разладе с администрацией. Этот разлад поддерживался тем, что бюрократия, проникнутая духом прошлого времени, не могла примириться с новым своим положением и старалась воспользоваться каждым случаем, когда представлялся малейший повод показать свою власть. Она была не прочь отказывать земствам в самых невинных заявлениях и желаниях, причем низшие инстанции находили поддержку в высших.
Таким образом, администрация, а в особенности губернаторы оказались поставленными относительно органов самоуправления в ненормальное положение.
Преобразования финансовые и судебные еще более умалили их власть.
Учреждение акцизного управления изъяло из ведения губернаторов доходные питейные сборы (Питейные сборы — косвенный налог на потребление спиртных напитков, введенный вместо системы откупов с 1 января 1863 года. — прим. автора материала.)
Введение Судебных Уставов (Имеются в виду судебные уставы 20 ноября 1864 года, которые ликвидировали сословный суд и устан0вили принципы отделения суда от администрации, несменяемость судей и судебных следователей, гласности и состязательности судебного пpoцecca, учредили суд присяжных и институт присяжных по­веренных. — прим. автора материала.) дало следствию и суду независимость.
Наконец, общее стремление всех Министерств освободить свои учреждения на местах от влияния губернаторов, подчиненных Министру Внутренних Дел, привело к тому, что губернаторы увидели свою власть крайне умаленною, ограничивающеюся общей полицией, которая, в свою очередь, должна была исполнять требования двух других полиций — судебной и жандармской.
Губернаторам нельзя было по-прежнему вмешиваться в производимые следствия по преступлениям, пересматривать судебные приговоры, принимать отеческие меры взыскания. Позднее, когда дальнейшие преобразования вызывали устройство особых губернских присутствий, преимущественно с коллегиальным характером, как-то: по крестьянским делам, по городским, по питейным и проч., тогда губернаторы оказались лишь председателями, хотя и облеченными некоторыми полномочиями, но не полноправными начальниками, распорядителями, как они того часто желали.
В этом новом строе общественной жизни «Начальники губерний» не всегда умели найтись; многие из них жаловались, что у них отнята власть, что им необходимо дать более широкие полномочия, не связывать их безусловно законом, а предоставить им право действовать во имя общего блага, по своему усмотрению; одним словом, многие полагали, что разрешение отступать от постановлений, утвержденных Верховной властью, требуется общественной пользой.
Конечно. такие права не были и не могли быть даны.
Но вместо установления контроля за местным самоуправлением, вместо возложения на губернскую власть некоторых обязанностей по надзору, вместо упорядочения внутреннего губернского управления предпочитали терпеть мотивированные обстоятельствами отступления от действующих постановлений, чем. конечно, подрывались и авторитет закона, и авторитет утверждающей его власти.
Таким образом, образовались как бы два течения: одно законное, так сказать принципиальное, — предоставление в известных границах бесконтрольных прав местному самоуправлению; другое — возникшее наделе — стремление местной административной власти к восстановлению своего обаяния, хотя бы ценою нарушения закона. Одним из наиболее выдающихся примеров такого разлада может служить торжественное провозглашение отмены телесных наказаний (Coглacнo закону 1863 года от телесных нака­заний были освобождены женщины, служители церкви, крестьяне, занимавшие выборные должности, значительно сокращено их применение к военнослужащим. Окончательно телесные наказания были отменены только в 1904 году. — прим. автора материала), а затем продолжение сечения вопреки закону.
Вот причина возникновения толков, что Правительство одною рукою дает то, что другою отнимает; что оно неискренно, издавая законы, дарующие права, и дозволяя безнаказанное их нарушение!
В умах, возбужденных и наэлектризованных духом совершенных преобразований, такие толки, порожденные очевидными недоразумениями и неверными суждениями, вызывали иногда только фрондерство, иногда же и враждебные чувства.
россия
Таким образом, многие преобразования, за первой вспышкой восторга, приносили с собою долю разочарования. Освобожденные крестьяне, ценя и понимая все благо дарованной им свободы, не находили в самоуправлении прочного земельного устройства, достаточного ограждения от неправды, произвола общины и господствующих в ней кулаков и мироедов, а в некоторых случаях, хотя и более редких, чем прежде, от самовластия местной администрации.
Помещики, в свою очередь, хотя и были материально вознаграждены за отошедшую от них землю, но не находили вознаграждения за утраченную власть и чувствовали себя разъединенными с крестьянами, с которыми они имели столько общих интересов.
Города и земства роптали, не видя в Правительстве ни защиты против злоупотреблений собственного самоуправления, ни содействия к разрешению вопросов, не предусмотренных Положениями городовым и земским.
Губернская власть чувствовала свою деятельность парализованною изъятием из ее ведения дел, возложенных на местное самоуправление, и предоставлением разным губернским ведомствам большей самостоятельности, вследствие непосредственного, прямого подчинения их центральной администрации.
Свобода печати нарушалась запрещениями говорить о предметах, которые не имели никакого отношения ни к Верховной власти, ни к религии, ни к нравственности (одно время нельзя было свободно рассуждать о классическом и реальном образовании).
Судебные Уставы действовали наравне с проявлениями административного произвола; учебная реформа водворила ультраклассицизм, вопреки господствовавшему настроению общества, и поборники ее оскорбляли общественное мнение, утверждая, что лица, не получившие классического образования, не могут быть развитыми и способными к самостоятельной умственной работе.

Источник информации:
1. Степанов В. «Социализм не угас и принимает грозную форму» (журнал «Источник» № 1993/0)


ДЕЛИМСЯ СТАТЬЕЙ:


МЕТКИ ЗАПИСИ:

КОММЕНТАРИИ: 11

Оставить комментарий