Закон мухи


Закон мухи
Вы никогда не задумывались, почему муха без конца садится на человека? Ее прогоняешь — она садится, ей угрожаешь — она не обращает внимания.
В конце концов, муха выводит нас из терпения, мы злимся и проклинаем ее: неужели ты, подлая муха, не понимаешь, что нам мешаешь?!
Но муха все равно садится на человека
Почему муха это делает?
Есть, в общем-то, два ответа на этот вопрос.
Первый — явный, или видимый, прямо бросающийся в глаза.
Человек является для мухи своего рода аттрактантом или, по крайней мере, содержит в своем составе аттрактанты, например кож­ный жир и различные выделения (здесь: аттрактант — природное веще­ство со специфическим запахом, который привлекает насекомых).
Но, если вдуматься, этот ответ неглубокий; формально он объясняет, поче­му муха стремится сесть на поверхность кожи человека (или шкуры жи­вотного), однако при этом необъяснимым остается маниакальное упорство мухи, которое заставляет ее снова и снова повторять свои попытки, несмотря на очевидную угрозу для ее — мухи — жизни, когда чело­век, либо животное, выйдет, наконец, из себя.
Действительный ответ более завуалирован, и он не лежит на поверхности. Дело в том, что муха не считает человека (животное) живым существом, во всяком случае, она не рассматривает нас в качестве не­коего одушевленного объекта.
Муха реагирует на движение. Ее влечет вкусный запах, тепло тела, вероятность собрать на поверхности тела влагу, частички жира и т.п. Если тело не движется, муха будет «делать свое дело».
При малейшем движении она отлетит, чтобы, по мере успо­коения движения, немедленно вернуться.
То обстоятельство, что она может кому-то мешать, никогда не придет ей в голову. Так, она не мешает сто­лу, на поверхности которого разлито что-то вкусное для мухи; стол и не дергается.
Человек же дергается.
Разница между человеком и столом — только в количестве движения: один объект является более движущимся по сравнению с другим объектом. И не больше…
Само по себе количество движения ничего не говорит об одушевленности предмета. Так, вода все время движется, на ее поверхности появляются волны, зыбь, рябь, горный ручей бежит мимо нас; песок и галька осыпаются под нашими ногами при ходьбе; камень может ска­титься со склона; зеленые листья, трава, ветки колышутся на ветру и т.д. и т.п.
Все это — пример перечисления объектов, которые находятся в состоянии движения, но не относятся к одушевленным.
Так и мы с вами.
Мы движемся, — но это не достаточное основание для мухи, чтобы оставить нас в покое. Даже стол может пошатнуться и «взбрыкнуть», если его задеть случайно или намеренно, — муха взлетит, чтобы спустя мгновение вновь вернуться и сесть на место.
Человек ли, стол ли — мухе все едино.
Отсюда можно сделать такой вывод: уровень человека (имеется в виду степень его одушевленности, разумности) превышает уровень понимания му­хи. Человек как составная часть Мира для мухи не имеет значения — в ее вселенной людей нет.
Может быть муха еще способна оценить драма­тизм ситуации, когда ее товарка бьется в тисках паука — вечного злодея и соперника, но ей абсолютно непонятны причины «ухода в мир иной», если они связаны с деятельностью озверевшего человека с мухобойкой, — вероятно, гибель подруг в последнем случае воспринима­ется как нечто фатальное, неиз­бежное, своего рода «злой рок».
Так и на нашем этаже мирозда­ния люди, порой странно и не­лепо, гибнут от удара молнии.
Выведем «закон мухи»: муха не способна адекватно оценить уровень, превышающий ее соб­ственный; строго говоря, ника­ких других уровней, кроме уров­ня непосредственно окружаю­щих ее насекомых и паукообразных, она не знает.
В лучшем случае она может уви­деть (почувствовать) нижний по отношению к ней уровень — ес­ли, например, наступит на тлю, но верхний ей не дано увидеть (почувствовать) никогда.
Естественно, что муха в дан­ном вопросе не является иск­лючением. Практически все на­секомые в присутствии челове­ка абсолютно никак не реагируют на него как на лич­ность или одушевленный объ­ект.
Может быть, на первый взгляд, несколько более «сооб­разительными» выглядят дома­шние, то есть приспособивши­еся, насекомые-паразиты: та­раканы, комары и другие.
Возьмем, например, комара. Создается впечатление, что комар — гениальный охотник,    проявляющий    верх изобретательности во всем, что касается пития крови.
Так,   он  способен прятаться от людей, выжи­дать, действовать лишь с наступлением темноты, ги­бко реагировать на ситуа­цию, «играть» с жертвой, — тонко чувствуя ее поведе­ние и реакцию и так далее…
Но комар не видит людей. Комар видит обед, и природа позаботилась о том, чтобы комар насытился в меру своей приспособленно­сти.
Отсюда следует частный вы­вод из «закона мухи»: если мы имеем дело с уровнем более низкого порядка, чем наш собс­твенный, — как в примере с ко­маром, — то мы в большинстве случаев ошибемся, приписав низшей системе наши собст­венные мотивации и наш, а не ее!, образ действий и стиль ре­шения проблем. Но если с нами побеседовать по душам, разъя­снив типичные заблуждения, свойственные неспециалистам, мы, пожалуй, можем согласить­ся с тем, что глупо судить кома­ра по себе и тем более глупо пе­реносить на него сугубо челове­ческое.
Если объяснить все это другими словами, мы поддае­мся убеждению в отношении более низких уровней — способ­ны при желании присмотреться и увидеть, что рассматривае­мый уровень все же ниже, чем наш собственный, со всеми вытекающими последствиями. Однако всякие убеждения бес­полезны в отношении уровней, превышающих наш. (см. рисунок внизу).

закон мухи

«Закон мухи» запрещает жить, чувствовать, мыслить, действовать, воспринимать мир так, как это свойственно уровню высшего порядка.
Про­иллюстрируем это утвержде­ние: человечество в принципе не способно представить себе свое будущее (будущее высокоорганизованных человечес­ких цивилизаций), во всяком случае, с качественных, а не количественных, хронологиче­ских позиций. Представить прошлое (низкую организацию человеческих групп) легче, хо­тя и здесь мы все-таки стреми­мся, в первую очередь, судить ушедших по себе, то есть, при­писываем первобытным пле­менам или средневековым лю­дям собственную мотивацию действий и поступков, с чем, кстати, не всегда согласны ис­торики.
Очень просто раскритико­вать муху. Гораздо труднее кри­тично посмотреться в зеркало.
Муха не считает человека жи­вым существом; допустим, мы это приняли к сведению. Но вот другой пример: человек живет на поверхности Земли, не подо­зревая, что Земля… живое су­щество, огромная живая, по-своему одушевленная система.
Как вам такая постановка воп­роса?..
Может быть, с этой мыс­лью могли бы согласиться отде­льные представители рода че­ловеческого, чей уровень одушевленности превышает ус­редненный, или общепринятый; однако больше вероятности, что против такой мысли высту­пили бы почти все ученые, поли­тики и вообще «умные, солид­ные люди».
Возможно, что и Вселенная сама по себе — живая. Огром­ный сгусток сознания, вопло­щенный в весьма экзотической форме. К большому сожалению, мы можем только гипотети­чески предполагать это.
Незнание (или не­приятие) «закона мухи» приво­дит иногда к очень необычным, да­же смешным результатам.
На­пример, огромные средства сегодня выделяются человечес­твом на поиск и расшифровку радиосигналов из космоса. В данном случае мы судим по се­бе — раз мы научились строить ракеты и управляться с радио­волнами, значит, та сторона будет делать то же самое.
То есть мы ищем братьев по разуму. А ведь могут быть и отцы по разу­му, и деды, и прадеды…
Если некая цивилизация нау­чилась бороться со временем и пространством, в том числе ко­смическим, то где гарантия, что она это делает с помощью тех средств, которые доступны се­годня нашему воображению?
Да и вообще, нужно ли ей всту­пать с нами в контакт — с этаки­ми «недоумками», находящи­мися по шкале развития на уровне космического средневековья?
Настоящие, реальные иноп­ланетяне, точнее, инопланет­ный разум со всеми его дости­жениями — абсолютно непредс­тавим человеку, ибо на него распространяется запрет, сог­ласно «закону мухи»…
Давайте рассмотрим указан­ный закон на примерах более прозаических, понятных всем и каждому, и для этого перенесе­мся в славный XIX век.
Юлиус Роберт Майер
В постна­полеоновское время, в Герма­нии, в маленьком городке Гейльброн жил да был Юлиус Роберт Майер (1814-1878 гг.). Простой молодой человек, не дворянин, мечтавший о карьере врача, оказался на редкость внимательным и сообразительным, имея чрезвычайно цепкий аналитический ум.
С детства он увлекался различными наука­ми, мечтал объехать весь мир. В 1841 году, устроившись врачом на торговое судно, он поехал в далекую   Голландскую   Индию (Индонезию), на остров Ява.
То, что произошло на корабле, в общем-то, сей­час знают все историки науки. Невинное замеча­ние штурмана о том, что вода в море во время си­льной бури нагревается, и случайное открытие Майера, что кровь у мест­ных матросов отличается оттенком от крови жите­лей Европы (процессы окисления в организме происходят в жарком кли­мате медленнее), привели Майера к некоторым заключениям.
По возвращении домой, Майер в качестве любителя пишет несколь­ко статей (разумеется, сразу же отклоненных журналами), в ко­торых впервые дает формули­ровку закона сохранения энер­гии, иначе известного как пер­вое начало термодинамики — основы основ всей классичес­кой физики.
Со временем подвижничест­во и научная работа Майера стали восприниматься в штыки. На городского хирурга смотре­ли сначала с сомнением, а по­том и откровенно враждебно практически все, кто входил в его окружение. Его заметка под названием «Важное физическое открытие», которая была опубликована в местной газете, привела к трав­ле автора горожанами.
После­довали смертельная ссора со старшим братом, нелепое обви­нение в шпионаже, неудачная попытка покончить с собой…
Дальше – больше…
Майер упря­мо издает научные работы за свой счет, чем окончательно приводит свою семью в бешен­ство. На семейном совете, бла­годаря настойчивости тестя и жены, принято решение об отп­равке Майера на лечение в психиатрическую больницу.
Тринадцать месяцев в одиноч­ной камере «для буйных», сове­ршенно жуткие процедуры (ле­дяная вода, электрический ток, избиения и другие) делают из него «нормального человека».
Майер, к радости родных, возв­ращается в Гейльброн и впос­ледствии тихо и скромно дожи­вает свои дни. Незадолго до смерти к нему стали приходить письма — из Швейцарии, об изб­рании его почетным членом Об­щества естествоиспытателей, из Франции, об избрании чле­ном Парижской Академии наук, из Англии, о присвоении золо­той медали Лондонским коро­евским обществом, и т.д.
Но толь­ко Майеру уже было как-то все равно. Да и семья его, кажется, так ничего и не поняла…
Какие мы можем сделать вы­воды из биографии Майера?
Его уровень — имеется в виду уровень «системы Майер», то есть уровень мышления, моти­вации — оказался настолько вы­cок, что его домашние (возмож­но, в жизни вполне неплохие люди) не смогли адекватно оценить то, над чем он работал, чем занимался, что его интересова­ло.
Непонятными оказались и упорство ученого-дилетанта, и манера его поведения, целеуст­ремленность.
Можно ли сегод­ня, задним числом упрекнуть всех родных, близких, соседей, знакомых Юлиуса Роберта во «вредительстве», тупоумии, ко­сности взглядов?
По сути гово­ря нет. Ведь они поступали так, как им позволял их уровень…
К разным уровням нередко относятся не только люди и гру­ппы людей, но и целые общест­ва (страны), а если говорить то­чнее, самоорганизующиеся одушевленные системы, — включая системы социальные и политические.
«Закон мухи» че­тко нам дает понять: если некое государство А достигло определенного уровня своей ор­ганизации, а другое государство Б отстает от него на несколько пунктов, то неэффективно, если не сказать бессмысленно, «скрещивать» их уровни между собой.
Мы видим его — этот закон — во всем: политике и экономике, культуре и искусстве, истории и идеологии.
Мы ощущаем его в быту.
Мы замечаем его в живот­ном мире и, рискнем предполо­жить, областях перехода от жи­вого к неживому (мир бактерий, одноклеточных, разнообразная флора).
Внешне он может при­обретать уникальные личины, но никогда не меняется по су­ществу.

По материалам статьи Олега Бондаренко «Закон мухи»


ДЕЛИМСЯ СТАТЬЕЙ:


МЕТКИ ЗАПИСИ:

КОММЕНТАРИИ: 11

Оставить комментарий